Религия в руках Кремля давно перестала быть вопросом совести, превратившись в инструмент гибридной войны, которая преодолевает границы без единого выстрела. О том, как распознать диверсию под религиозным зонтиком и почему Европа не имеет права на ошибку, а также о других аспектах религиозного измерения российской дезинформации говорилось во время форума «Устойчивая Европа: Форум противодействия российской дезинформации и пропаганде», который состоялся в Брюсселе.
Подводя итоги форума в Брюсселе, Вита Титаренко, религиовед, офицер, советник заместителя главы Офиса Президента Украины в своем блоге на Укрінформі рассказывает, что украинские религиоведы били тревогу еще с начала 1990-х. Тогда пропаганда была скрытой, «мягкой», но уже тогда она закладывала фундамент для будущей агрессии. Государство услышало ученых только в 2014-м, а в 2022-м религиозный фактор стал официальным поводом для вторжения: Россия пошла «защищать православных братьев».
Однако реальность на местах выглядела иначе. Выполняя обязанности офицера группы гражданско-военного сотрудничества на Донецком направлении (Покровск) в 2023 году, Титаренко зафиксировала потрясающие факты.
«Соотношение общин ПЦУ и УПЦ МП в Покровске составляло 1 к 8. И это на втором году полномасштабной войны! Там до сих пор звучали проповеди о "смутных временах" и "братьях", на столах лежала литература из России. Украина опоздывала с реакцией, и очень хочется, чтобы Европа не повторяла этих ошибок.
Украина стала полигоном, где Россия отрабатывает религию как оружие. Теперь это "оружие" готовят к применению в Европе. В ноябре патриарх Кирилл уже заявил о необходимости "денацифицировать сознание" европейцев. Это прямой сигнал: геополитические цели Кремля снова завернуты в "духовную миссию"», — говорит религиовед.
По ее словам, положительным сдвигом является то, что в начале декабря 2025 года Конференция европейских Церквей осудила еретические высказывания РПЦ. В частности, речь идет об утверждении о «вечном спасении» для российских оккупантов и мифе о Москве как «Катехоне» (держателе мира).
Однако, отмечает религиовед, некоторые международные институты до сих пор проявляют болезненную «застенчивость».
• Всемирный Совет Церквей: Молчит о похищенных украинских детях, но активно обсуждает «ущемление религиозной свободы» в отношении УПЦ в Украине.
• ООН: Недавно некоторые эксперты ООН заявили, что свобода религии не подлежит ограничению даже во время конфликта, фактически игнорируя вопрос национальной безопасности.
«Нам говорят, что национальная безопасность не является основанием для ограничения свободы вероисповедания. Но является ли свободой веры работа агентурной сети? В Украине открыто более 200 уголовных производств против клириков УПЦ. Их судят не за молитву, а за оправдание войны, поддержку тоталитарных идеологий и государственную измену — прямую сдачу оборонительных позиций ВС Украины», — подчеркивает Титаренко.
По ее словам, очень больно, что Бельгия блокирует возможность использования замороженных российских активов для репараций. Зло должно быть наказано, иначе оно породит новое зло, которое затронет Европу еще сильнее.
Религиовед объясняет, что Украина не пошла по пути простого запрета Церкви. Она выбрала путь отмежевания, дав общинам выбор: объединение с канонической ПЦУ, омофор Вселенского Патриарха или статус незарегистрированных общин. В вопросе каноничности это тогда исключительно выбор общин.
Вита Титаренко дала четкие маркеры для проверки религиозных организаций:
1. Есть ли у религиозной институции внешний центр контроля в государстве-агрессоре?
2. Транслируется ли через нее политическая лояльность другому государству?
3. Оправдывает ли она насилие, войну или геноцид?
4. Подменяет ли она гражданскую идентичность верующих идеологической?
«Если на эти вопросы вы отвечаете "да" — знайте: это не культура и не религия. Это — диверсия!», — резюмирует религиовед.