Латвия и Константинополь: духовно-исторические связи
Православные общины в Латвийских землях существовали с XII–XIII веков. Они относились к Киевской Митрополии Константинопольского Патриархата. Таким образом, православные Латвии имели духовные связи как с Киевом, так и с Константинополем на протяжении многих столетий.
Об истории таких связей и существовании автономной Латвийской Православной Церкви в юрисдикции Константинопольского Патриархата предлагаем узнать из статьи директора Международного института афонского наследия д-ра Сергея Шумило.
"Варяжская" редакция летописного сказания о хождении апостола Андрея Первозванного, отразившаяся в ряде списков "Повести временных лет", связывала его путешествие не только с Константинополем и Киевом, но и со странами Балтии, в частности через путь по реке Двина (Даугава) («по Двине в варягы, из варяг и до Рима»). На основе этой легенды первого призванного Христом апостола принято считать духовным покровителем не только Константинополя и Киева, но также и Балтии, и в частности Латвийской земли.
Безусловно, связь Латвии с апостолом Андреем Первозванным может носить лишь духовно-символический характер. Судя по всему, в этой легенде отразились представления монахов-книжников XII – XIII вв. об экономических, политических и духовных связях Киевской Руси с Балтийским краем, а также миссионерские маршруты их современников из соседних православных епархий Киевской Митрополии Константинопольского Патриархата. Как раз в этот период на территории современной Латвии активно развиваются русинские (“Ruthenian” или “Rusyny”)* купеческие колонии, а вместе с ними появляются и первые православные священники и миссионеры. Не исключено, что и сам автор "варяжской" редакции "Повести временных лет" был выходцем с берегов Даугавы, почему и попытался "освятить" родной Балтийский край миссионерским присутствием первого апостола Христова и основателя Константинопольской Церкви. По сути, в этой легенде прослеживается средневековое представление о духовной связи Балтийских земель с восточнохристианскими религиозными центрами – Киевом, а через него – с Константинополем. И для этого в тот период были свои мотивы.
*) “Русины” (“Rusyny”, латин. “Ruthenian”) – исторический эндоэтноним жителей Киевской Руси. Впервые встречается в древнерусских летописях, в частности в «Повести временных лет», применительно к населению древнего Киевского государства. После крушения Киевской Руси под этим термином долгое время подразумевались жители украинских и белорусских земель Великого княжества Литовского и Речи Посполитой; не путать с «московитами» или «россиянами» – жителями Московского царства и современной России. Ныне эндоэтноним «русин» сохранился на Закарпатье, Лемковщине, а также в Воеводине и Паннонии. До начала ХХ в. этот эндоэтноним был широко распространен также в Галичине, являясь синонимом названия «украинец».
Первоначальное распространение православия в Латвии и странах Балтии исторически связано с миссией Киевской Митрополии Константинопольского Патриархата в XI–XIII вв. В этот период земли Латгалии (латыш. Latgale), расположенные на востоке современной Латвии, пребывали под частичным протекторатом Киевской Руси. В частности, в XII – начале XIII века на территории Латгалии существовали удельные княжества-фактории Герсикское (латыш. Jersika) и Кукейносское (лат. Terra Kukenois), которые состояли в союзе с Полоцким княжеством (ныне территория Беларуси), входившем в состав федерации княжеств Киевской Руси. На северо-востоке края существовало Талавское княжество (латыш. Tālava, лат. Terra Lettorum Tholowa), которое тоже пребывало в союзе с соседними княжествами Киевской Руси.
Все эти земли канонически относились к Киевской Митрополии Константинопольского Патриархата. По свидетельству Cronicon Lyvoniae авторства немецкого миссионера и летописца Генрика Латышского (Henricus de Lettis; 1187–1259), на территории Латгалии имелись православные церкви с иконами и колоколами. Также и папский легат Вильгельм Моденский (лат.: Guillielmum Mutinensis, нем.: Wilhelm von Modena, также известный как Guglielmo de Savoy) под 1225 годом упоминает о христианах византийского обряда в окрестностях Kukenois (Koknese). В ходе археологических раскопок, проведенных в XX веке в Ерсике и других частях Латгалии, были найдены нательные крестики византийского типа, а также предметы церковной утвари, что также подтверждает присутствие восточного христианства в регионе.
Ерсика и Кукейнос в XII–XIII веках были православными центрами в латвийских землях, канонически относившимися к Полоцкой епархии Киевской Митрополии. Также и в соседнем Талавском княжестве в начале XIII века местный князь (valdnieks) Tālivaldis, а также его сыновья и люд (народ) до вторжения немецких крестоносцев тоже придерживались православия. Согласно Хроники Генрика Латышского, в княжеской резиденции в замке Беверина при них пребывал свой православный латышский священник (Indriķa Livonijas hronika, XV, 7; XIX, 3). Еще одним центром православия в крае был город Рига, где с середины XIII века существовала православная церковь святителя Николая Чудотворца (для местных русинов). Этот храм впервые упоминается в документах 1297 года, когда он находился в подчинении Полоцкого епископа, от которого в рижский приход посылались священники и другие духовные лица, а также богослужебная утварь. Считается, что эту церковь 4 февраля 1438 г. посетил Киевский митрополит Исидор. При этом рижском храме в XV–XVI веках действовал православный монастырь.
Когда в 1184 году на латвийские земли прибыл латинский миссионер Мейнард фон Зегеберг (нем. Meinhard von Segeberg; 1127–1196), будущий святой и первый католический епископ Ливонии, он обратился к Полоцкому православному князю Владимиру за разрешением проповедовать христианство на его вассальных землях – среди ливов, населявших нижнее течение Западной Двины. Такое разрешение могло быть предоставлено и с согласия полоцкого православного епископа, к духовной власти которого относились эти земли.
Однако начиная с XIII века, после завоевания края немецкими рыцарями (орден меченосцев), православная миссия в этих землях была приостановлена. Под влиянием крестоносцев большинство латышей на западе и севере страны приняло католичество. Затем в эпоху Реформации – перешло в лютеранство. На востоке страны (Латгалия), вошедшем в состав Речи Посполитой, утвердилось католичество.
В 1559 году современные земли Латвии, входившие на тот момент в состав Ливонского ордена, признали над собой протекторат Великого князя Литовского и короля Польского Сигизмунда II Августа. С 1561 года, по итогам Виленской унии, Ливонская конфедерация окончательно прекратила свое существование. Вместо нее было образовано Герцогство Курляндское и Семигальское, которое оказалась в ленной зависимости сначала от Великого княжества Литовского, а восемь лет спустя, после Люблинской унии, от Речи Посполитой. Другие бывшие территории Ливонского ордена после 1561 (северная и восточная части современной Латвии, в частности Латгалия, а также юг современной Эстонии) отошли к Великому княжеству Литовскому, а после 1569 года вошли в состав Речи Посполитой. Одновременно, в результате Виленской унии, в 1561 году город Рига признал себя вассалом Речи Посполитой, а взамен получил статус «вольного города» (вассальный город-государство). В 1581 году город Рига окончательно присягнул польскому королю Стефану Баторию.
Все православные жители и православные приходы на территории современных Латвии, Литвы и Эстонии в этот период по-прежнему находились в юрисдикции Киевской Митрополии Вселенского Константинопольского Патриархата. Юрисдикция Московского Патриархата ограничивалась лишь границами Московского царства и не распространялась на страны Балтии. Более того, и Ливонский орден, и Великое княжество Литовское, и Речь Посполитая, в состав которых в разное время входили земли современных Латвии, Эстонии и Литвы, категорически пытались не допускать на своих территориях ни политического, ни религиозного влияния Москвы. Неоднократные попытки московских правителей (Ивана Грозного и других) вмешиваться в религиозную жизнь Балтийского края сталкивались с сопротивлением и были неудачными.
Из документов Брестского сейма за 1544 год мы узнаем, что Никольский православный приход в Риге и все православные жители Риги издревле относились к Полоцкой епархии Киевской Митрополии Константинопольского Патриархата, и что полоцкие архиереи традиционно присылали в Ригу православных священников по согласовыванию с местным «обществом». О том, что православных священников в Ригу для нужд местных православных жителей (русинов) присылали из Полоцкой епархии, известно также из документов за 1531, 1532 и 1542 годы. В октябре 1557 года магистр Ливонского ордена Вильгельм фон Фюрстенберг подал запрос Рижскому рату с целью получить из архива старинный документ, касающийся договора между Ригой и Полоцкой епархией о строительстве церкви святого Николая. В документах за 1589, 1592 и 1599 годы также упоминается о праве полоцкого архиепископа на Никольскую церковь в Риге.
Аналогично и из письма украинского гетмана Ивана Самойловича от 20 июля 1685 года мы узнаем, что «города, которые обретаются у балтийского моря, и все належали к Митрополии Киевской», и что от Лифляндских рубежей традиционно «прихаживали благочестия ревнители к киевскому митрополиту поставлятися в чин иерейский».
В XVII веке в Екабпилсе (латыш. Jēkabpilsо) строятся православные храмы свт. Николая Чудотворца и св. Георгия Победоносца. Тогда же здесь по благословению киевских митрополитов был основан православный Свято-Духовский монастырь – важная твердыня православия в Латгалии. Монахами в нем были выходцы из белорусских и украинских земель Речи Посполитой. Известно, что еще Киевский митрополит Петр Могила (1632–1647), Экзарх Константинопольского Патриаршего Престола, даровал православным мужским монастырям – Богоявленскому братскому в Полоцке и Троицкому Маркову в Витебске (оба стоят на берегу Западной Двины – Даугавы), исключительное право каждый год, по очереди, посылать своих монахов, с открытием навигации по Двине в Ригу для совершения там православного богослужения, отправления необходимых треб и сбора милостыни для поддержания своих обителей. Этот факт также свидетельствует о распространении юрисдикции Киевской Митрополии (Константинопольского Патриархата) на территории современной Латвии.
Многие до сих пор допускают грубую ошибку, когда не различают Киево-Руську Церковь (Киевскую Митрополию в юрисдикции Константинопольского Патриархата, ее правопреемницей сегодня считается Украинская Церковь), которая традиционно имела свои православные приходы на территории Латвии с XII до конца XVII веков, и Московскую Церковь (Православная Церковь России, нынешняя РПЦ МП), отделившуюся от нее в XV веке. Смена юрисдикции с Константинопольского Патриархата на Московский в Латвии и других странах Балтии постепенно происходит с конца XVII века, когда Киевская Митрополия утратила свою автономию и временно отошла под наместничество московских патриархов. Однако реально власть российского Синода в Балтийских землях утвердилась лишь после их присоединения к Российской империи в XVIII веке.
Но даже в этот период на отдельные регионы Латвии продолжала распространяться юрисдикция Вселенского Константинопольского Патриархата. В частности, Православный Церковный Собор в Пинске (известный как «Пинская Конгрегация») с целью предотвращения экспансии Российской Церкви в 1791 году утвердил постановление из 11 артикулов, в котором первым пунктом провозглашалось, что Православная Церковь в землях Речи Посполитой традиционно остается и обязана пребывать в духовной зависимости от Константинопольского Патриарха. Юрисдикция Синода Православной Церкви Речи Посполитой, которая оставалась в единстве с Константинополем, должна была распространяться и на литовские и латвийские земли. И хотя это решение не было воплощено в жизнь из-за окончательного раздела Речи Посполитой между Пруссией, Россией и Австрией в 1793 и 1795 годы, оно свидетельствует о самом факте стремления к каноническому устройству, согласно которому вышеупомянутые земли продолжали считаться относящимися к юрисдикции Константинопольского Патриархата.
В XVIII–XIX веках началось более широкое распространение православия в латвийских землях. В 1836 году российским Синодом было учреждено Рижское викариатство Псковской епархии, которое с 1850 года было выделено в самостоятельную Рижскую епархию. В эти годы наблюдался и массовый переход латышей из лютеранства в православие. Особенно отличился на миссионерском поприще в Латвии епископ Рижский Филарет (Гумилевский; 1805–1866), при котором активно стали вводиться богослужения на латышском и эстонском языках, были открыты более 90 новых православных приходов, учреждено духовное училище в Риге. Плодом его миссионерской деятельности в крае стало обращение в православие более 113 тысяч местных крестьян. Позже Филарет (Гумилевский) стал архиепископом Черниговским и ныне почитается как святой Черниговской епархии в Украине.
Важный след в жизни Рижской епархии оставил и ее правящий архиерей с 1897 по 1910 гг. Агафангел (Преображенский; 1854–1928), инициировавший в Латвии церковные преобразования, в частности впервые ввел допуск мирян к избранию клириков, а после латышской революции 1905 года выступил с призывом к подведомственному духовенству укрывать и ходатайствовать об освобождении или помиловании участников антиправительственных выступлений в Латвии (впоследствии, в 1920-е годы выступил одним из лидеров церковной оппозиции в СССР и одним из отцов-основателей Катакомбной Церкви, канонизирован в лике святых).
Новый этап в развитии православия в крае начался после провозглашения государственной независимости Латвии в 1918 году. В этот период в стране начинается движение за самостоятельность Латвийской Православной Церкви. По ходатайству епископа Рижского и всея Латвии Иоанна (Поммерса) Латвийская Церковь получила от Российской Церкви «самостоятельность в делах церковно-хозяйственных, церковно-административных»: данное решение было утверждено 21 июня 1921 года патриархом Тихоном, Синодом и Высшим церковным советом РПЦ. Это еще не была полная каноническая автономия и независимость, однако этот акт стал первым шагом на пути к достижению этой цели.
Архиепископ Иоанн (Поммерс) вел политику по постепенному укреплению самостоятельности Латвийской Церкви и развитию самобытной латышской православной традиции. После смерти московского патриарха Тихона в 1925 году Латвийская Православная Церковь воздерживалась от признания над собой власти образовавшихся в Советской России новых церковных управлений, в частности митрополита Сергия (Страгородского), митрополита Григория (Яцковского) и других. Отбросил архиепископ Иоанн (Поммерс) и претензии со стороны митрополита Литовского и Виленского Елевферия (Богоявленского), назначенного в Москве в 1930 году управляющим Западно-Европейскими приходами Московского Патриархата. Духовным авторитетом для архиепископа Иоанна оставался митрополит Агафангел (Преображенский), бывший архиепископ Рижский и Митавский (1897–1910), при котором начиналась его церковная карьера, и который в 1920-е годы выступил одним из лидеров церковной оппозиции попыткам митрополита Сергия (Страгородского) при помощи ОГПУ узурпировать церковную власть в Российской Церкви и поставить ее на служение советскому богоборческому режиму. Подобно Агафангелу. не принял Иоанн и декларацию митрополита Сергия (Страгородского) о лояльности к советской власти. Вероятно, все это могло быть одной из причин, что он был убит агентами НКВД в ночь с 11 на 12 октября 1934 года.
В августе 1935 года Синод Латвийской Православной Церкви, по примеру Эстонской Православной Церкви, обратился к Константинопольскому Патриарху Фотию II с прошением о принятии ЛПЦ в юрисдикцию Вселенского Константинопольского Патриархата. 11 ноября того же года Синод ЛПЦ попросил даровать Латвийской Церкви автономию по образцу Эстонской Церкви. Эта просьба была удовлетворена и томосом от 4 февраля 1936 г. уже новый Константинопольскиий Патриарх Вениамин I даровал ЛПЦ «автономию в ее внутреннем правлении и ведении дел».
10 марта 1936 года Всецерковным Собором Латвийской Православной Церкви новым предстоятелем Церкви и митрополитом Рижским и всея Латвии был избран о. Августин (Петерсонс). Его избрание было утверждено Патриархом Константинопольским Вениамином.
29 марта 1936 года Экзарх Вселенского Патриархата в Западной Европе митрополит Фиатирский Герман (Стринопулос) возглавил хиротонию о. Августина (Петерсонса) во епископа Рижского и всея Латвии с возведением в сан митрополита.
Войдя в состав Вселенского Патриархата на правах автономии, Латвийская Православная Церковь под руководством митр. Августина начала активно развиваться. Был образован в Риге Православный богословский институт, ректором которого стал митрополит Августин. С 1937/38 учебного года, получив финансирование от государства, начало работу Православное отделение теологического факультета Латвийского университета. С целью укрепления автономного статуса в ЛПЦ образованы два викариатства – Елгавское и Ерсикское (с 1939 года – Мадонское). Для их замещения были хиротонисаны соответственно: в 1936 году Иаков (Карп) – во епископа Елгавского, в 1938 году Александр (Витоль) – во епископа Ерсикского (позднее епископ Мадонский).
После оккупации Латвии в 1940 г. советскими войсками и присоединения к СССР в стране начались жестокие репрессии. Пик репрессий припал на 1941 год – в соответствии с Постановлением ЦК ВКП (б) и СНК СССР от 16 мая 1941 года «О мероприятиях по очистке Литовской, Латвийской и Эстонской ССР от антисоветского, уголовного и социально опасного элемента». Согласно документам Государственного архива Латвии, 14 июня 1941 года за пределы Латвии были насильно депортировано 15 424 человека, из них 5263 были арестованы. Из арестованных было расстреляно 700, умер в заключении 3441 человек. Среди остальных депортированных в местах спецпоселения умерло 1900 человек.
Вместе с советскими оккупационными войсками и подразделениями НКВД в Латвию прибыли представители Московского патриархата, находившегося под полным контролем советских спеслужб. Они при помощи НКВД начали насильственное присоединение приходов ЛПЦ к МП. Решением московского Временного Синода митрополита Сергия (Страгородского), созданного при помощи ОГПУ-НКВД в 1927 г. и законность которого в самой Российской Церкви подвергалась оспариванию (т.н. «сергианский раскол»), автономия ЛПЦ была упразднена, митрополит Августин в апреле 1941 года отправлен «на покой», а вместо ЛПЦ учрежден «Экзархат Латвии и Эстонии» РПЦ МП. Присоединению ЛПЦ к Московской патриархии воспротивились около 30 священнослужителей ЛПЦ, но против несогласных начались репрессии, некоторых священников арестовывали по обвинению в "антисоветской деятельности". Оказывалось давление и на митрополита Августина, которого насильно заставили «уйти на покой».
Однако советская оккупация Латвии продлилась всего около года. С отступлением из Латвии советских войск 20 июля 1941 года митрополит Августин объявил о восстановлении автономного статуса Латвийской Православной Церкви в юрисдикции Вселенского Константинопольского Патриархата. Не смотря на то, что немецкий оккупационный режим в Латвии не поддержал и даже препятствовал возрождению Латвийской Автономной Церкви в юрисдикции Константинополя, отдавая предпочтение Прибалтийскому Экзархату Московского Патриархата во главе с митрополитом Сергием (Воскресенским) (в связи с чем в юрисдикции Московского Патриархата в Латвии осталась большая часть латвийских православных приходов), митрополит Августин (Петерсонс) продолжал предпринимать все возможные усилия для возрождения самобытного латышского православия. До осени 1944 г. он вел активную деятельность по возрождению Латвийской Православной Церкви, которой был нанесен сильный урон советскими репрессиями и войной.
С наступлением советских войск осенью 1944 года митрополит Августин с группой латышского духовенства и верующих ЛПЦ вынужден был эмигрировать в Германию. А все приходы и епархии Латвийской Церкви под советской оккупацией были насильно присоединены к Московскому Патриархату. Автономия Латвийской Церкви была ликвидирована, вместо нее учрежденая Рижская епархия РПЦ МП, а оставшиеся духовенство и верующие ЛПЦ подвергнуты жестоким репрессиям.
20 октября 1946 года на эмиграции в Германии между митрополитом Августином (Петерсонсом) и латышским епископом Прибалтийского Экзархата РПЦ МП Иоанном (Гарклавсом) было подписано соглашение об организации Латвийской Православной Церкви в эмиграции (в изгнании) (Latvian Orthodox Church in Exile). Соглашением определялось, что все латышские православные священники и миряне, до этого сотрудничавшие с митрополитом Августином и епископом Иоанном, объединяются в одну структуру – ЛПЦ в Изгнании, которая является автономной церковной единицей. Руководителем ЛПЦ в Эмиграции провозглашался митрополит Августин, а его заместителем – епископ Иоанн.
Весной 1947 года глава ЛПЦ в Изгнании митрополит Августин обратился к Экзарху Вселенского Патриархата в Западной Европе митрополиту Фиатирскому Германосу (Стренополису), проживавшему в Великобритании, с просьбой принять ЛПЦ в эмиграции в юрисдикцию Константинопольского Патриархата. Митрополит Германос в июне 1947 года дал на это свое согласие, а 14 декабря 1948 года сообщил Синоду ЛПЦ в эмиграции, что Синод Вселенского Патриархата принял в свою юрисдикцию Латвийскую Православную Церковь в Изгнании и живущих в Западной Европе православных из Латвии.
4 октября 1955 года митрополит Августин (Петерсонс) скончался в санатории для больных туберкулезом и был погребен на кладбище немецкого города Гаутинг, неподалеку от Мюнхена. Отдельные приходы Латвийской Православной Церкви в Изгнании продолжали сохраняться в юрисдикции Вселенского Патриархата, в частности на территории Великобритании, Германии, Швейцарии и других стран.
После смерти митрополита Августина в 1955 году Синод Латвийской Православной Церкви в Изгнании продолжал функционировать, перенеся свой центр в Лондон. Его возглавил в качестве администратора ЛПЦ в Изгнании протоирей Антоний Граматинс (скончался в 1969 году). Одним из решений Синода ЛПЦ в Изгнании в 1955 году было уведомление Патриарха Афинагора о желании остаться в юрисдикции Вселенского Патриархата.
С 1972 по 2008 гг. администратором (управляющим) Латвийской Православной Церкви в Изгнании (под омофором Вселенского Патриархата) являлся протопресвитер Александр Черныйс (Černijs; 1914–2008), который был родом из местечка Силене (латыш. Silene), неподалёку от Даугавпилса.
11 июня 1972 года Епископ Матфей (Семашко) (епископ Польской Православной Церкви в Изгнании при Фиатирской епархии Константинопольского Патриархата в Великобритании) совершил хиротонию Александра Черныйса для окормления латышской православной паствы в Великобритании. В связи с тем, что Латвийская Православная Церковь Зарубежом с 1969 года оставалась без постоянного управляющего, Архиепископ Фиатирский и Великобританский Грегориос через две недели, в июне 1972 г., назначает о. Александра управляющим Латвийской Православной Церкви в Изгнании (под омофором Вселенского Патриархата).
В годы администрирования отца Александра Латвийская Православная Церковь в Изгнании продолжала свою деятельность, проводились богослужения на латышском языке для православных латышей, совершались посещения православных центров. В 1976 году о. Александр Черныйс за усердное служение на благо ЛПЦ в Изгнании возводится в протоиереи. В 1980 году протоиерея Александра избирают Деканом Латвийской Православной Церкви в Изгнании. Признавая его заслуги перед соотечественниками, отцу Александру было присуждено звание Протопресвитера.
В 1980 году о. Александру удаётся найти постоянную обитель для нужд прихожан Латвийской Зарубежной Православной Церкви в стенах лондонского англиканского храма Святого Томаса. В дальнейшем прихожане собирались на службы в капелле Девы Марии, которую оформили в соответствии с традициями Православной Церкви. Англиканская Церковь приняла резолюцию 1988 года в поддержку деятельности латышской православной общины.
После восстановления независимости Латвии о. Александр Черныйс неоднократно приезжал на родину и встречался с представителями местного духовенства, пытаясь инициировать возрождение Латвийской Автономной Православной Церкви в юрисдикции Константинопольского Патриархата на родине. Однако 16 апреля 2008 года, на 93 году жизни, он скончался в Лондоне.
Повесть о своей жизни он излагает в автобиографической книге «Freedom Bells» – «Колокола Свободы» (Cherney, A. Freedom Bells. Square One Publication, 2000. 331 p.), в которой он также описывает историю своей семьи и родины. В 1996 году была издана на латышском языке книга протопресвитера А. Черныйса по истории Латвийской Церкви – „Latvijas Pareizticīgā Baznīca”, которая до этого (в 1985 году) увидела свет в Великобритании на английском (Cherney, A. The Latvian Orthodox Church. Publisher Welshpool: Stylite Publishing, 1985. ISBN 9780947805043). Также в 1992 г. увидела свет его книга на английском «Thorny Path» («Тернистая тропа»). Отец Александр на протяжении всей жизни создал обширный личный архив, материалы которого были использованы а различных исторических работах.
Таким образом, после трагических событий 1940-х годов и советской оккупации Латвии, автономная Латвийская Православная Церковь в юрисдикции Вселенского Патриархата не прекратила свое существование, но была сохранена на эмиграции, чтобы, имея каноническую и историческую преемственность, могла вновь возвратиться на родину.
В этом контексте важное значение имел первый в истории визит Вселенского Патриарха Варфоломея в Латвийскую Республику, который состоялся по приглашению Президента Латвии Эдгарса Ринкевичса 12–13 сентября 2025 г. В эти дни, кроме встречи с Президентом, также состоялись встречи Константинопольского Патриарха со спикером Сейма Латвии Дайгой Миериня и Премьер-министром страны Эвикой Силиня. Также в Латвийском университете в Риге Патриарх Варфоломей выступил с лекцией перед латвийским академическим сообществом. На следующий день, 13 сентября, Вселенский Патриарх принял участие в экуменическом молебне в старинном Рижском «Домском» соборе. Как отмечалось в латвийских СМИ, этот визит имеет важное значение для обсуждения положения православной общины Латвии и является возможностью возобновить исторические связи и сотрудничество с Константинопольским Патриархатом.
Латышская православная традиция и Латвийская Православная Церковь в юрисдикции Вселенского Константинопольского Патриархата являются важной и неразрывной составляющей частью латвийского духовного, культурного и исторического наследия, хотя и незаслуженно забытой ныне. Ее возвращение из эмиграции на родину – один из важных этапов в возрождении латышской нации, культуры и духовности, сохранения латышской православной идентичности и самобытности и утверждения духовной независимости Латвии.
Для Латвийской Церкви исторически и канонически Церковью-Матерью на протяжении многих веков (начиная с XII века) являлся именно Константинопольский Патриархат, а не Московский. Как уже было сказано, многие до сих пор допускают грубую ошибку, когда не различают Киево-Руську Церковь (Киевскую Митрополию в юрисдикции Константинопольского Патриархата, ее правопреемницей сегодня считается Украинская Церковь), которая традиционно имела свои православные приходы на территории Латвии с XII до конца XVII веков, и Московскую Церковь (Православная Церковь России, ныне РПЦ МП), отделившуюся от нее в XV веке и структуры которой на территории Латвии появились лишь в XVIII веке после присоединения Латвийских земель к Российской империи. Это совершенно разные церковные традиции, разные народы и страны, и две совершенно разные Православные Церкви, хотя и с похожими названиями. Первая от момента основания в X веке и до конца XVII века пользовалась правами широкой автономии в составе Константинопольского Патриархата, а вторая на протяжении всей своей истории (начиная с XV века и до наших дней) является проводником московской/российской имперской политики.
Исторически закономерным путем развития для Латвийской Церкви было то, что после крушения Российской империи и обретения Латвией в начале XX века государственной независимости она стала на путь возрождения собственной церковной самобытности и самостоятельности. Этот процесс обрел окончательную каноническую завершенность после восстановления единства с Матерью-Церковью Константинопольской и дарования томоса о церковной автономии ЛПЦ в 1936 году.
В наше время естественный процесс дальнейшего возрождения и развития Латвийской Православной Церкви также возможен через восстановление канонического автономного статуса на основе томоса Константинопольского Патриархата от 4 февраля 1936 г. и восстановления под омофором Матери-Церкви Константинопольской законной церковной юрисдикции, которая существовала здесь до советской оккупации страны в 1940 и 1944 годах, и которая была изгнана и уничтожена в Латвии оккупационным советским режимом при помощи жестоких репрессий.
Об авторе: Шумило Сергей Викторович, кандидат исторических наук (PhD), доктор теологии (ThDr.), директор Международного института афонского наследия, почетный научный сотрудник Эксетерского университета (Великобритания), научный сотрудник Института истории Украины НАН Украины, заслуженный работник культуры Украины
